Церковь царевича Димитрия Угличского на Крови (1692 год), воздвигнутая на месте гибели восьмилетнего венценосного отрока
С момента угличской драмы минуло более четырех веков. Но до сих пор это событие остается одной из темных страниц в летописи русского государства. Казалось бы, имя злодея известно каждому. Однако недавно ученые доказали: все было не так, как рассказывают в школе.
Безобидная игра
В 1888-м с высочайшего разрешения императора Александра III из Тобольской губернии вернулся последний свидетель трагедии, произошедшей в Угличе почти 300 лет назад.
Большой колокол сослали в далекий заснеженный край за «подстрекательство»: именно его звон 25 мая 1591-го в маленьком городке на Волге возвестил о гибели царевича Дмитрия. «Преступнику» вырвали язык и дали дюжину ударов плетьми. Разумеется, в набат кто-то и для чего-то бил… Эти вопросы волновали историков тогда, волнуют и теперь.
Палаты царевича Дмитрия, построенные в 1482 году
Судьба будто намерено уготовила потомкам Ивана Грозного нелегкий путь. Первенец умер во младенчестве. Второй сын не дожил и до 30 — пал от руки гневного родителя. Третий, Федор, хоть и стал русским царем, но государственным делам предпочитал уединенную молитву.
А вот последний — Дмитрий — рос шустрым мальчиком. Одна беда: мучился «черной немочью» (эпилепсией). После смерти отца ему достался в наследство Углич. По факту почетная ссылка. Ведь царевич родился от седьмой жены Грозного. Такое церковь не признавала.
Жизнь в крохотном уделе на Волге текла размеренно. Да и в день трагедии ничто не предвещало беды. В теремном дворце готовились трапезничать. Мать, Мария Нагая, отпустила сына погулять с «жильцами» — дворянскими отпрысками. Присматривать отправила мамку Василису Волохову, кормилицу Арину Тучкову и постельницу Марью Колобову.
Пострадавший по «угличскому делу» колокол
Дети играли в сваю: целились острым железным прутиком в лежащее на земле кольцо. Неожиданно со двора послышались крики, забегали служки и раздался тот самый набатный звон.
«Его жизнь в опасности»
Горожане подумали было, что начался пожар. И действительно, спустя какое-то время Углич охватило пламя. В толпе появились браться Нагой — Григорий и Михаил. И тут же стали уверять, что Дмитрия убили, потребовав наказать виновников, пока не поздно.
Жертвами народной расправы стали Осип (сын мамки Волоховой), Даниил и Микита (сын и племянник дьяка Михаила Битяговского — негласного правителя Углича). На вилы подняли и самого дьяка, а вместе с ним — еще полтора десятка дворовых людей.
Сцена убийства царевича Дмитрия
Весть о случившемся быстро долетела до Москвы. Борис Годунов — де-факто хозяин столицы — послал в удел следственную комиссию во главе с боярином Василием Шуйским. Сыщики допросили полторы сотни человек. Не беседовали — что странно — только с Марией Нагой.
Окончательный вердикт гласил: «царевичю Дмитрею смерть учинилась Божьим судом». То есть несчастный случай. Почему же тогда убийцей считают Годунова?
В свое время советский ученый Владимир Кобрин в работе «Кому ты опасен, историк?» обосновал версию «Бориски-злодея». Он отыскал в архивах воспоминания английского дипломата Джилса Флетчера, посетившего златоглавую в 1588-м.
«Жизнь его (Дмитрия. — Прим. ред.) находится в опасности от покушений тех, которые простирают свои виды на обладание престолом в случае бездетной смерти царя», — писал посланник. В записках других иноземцев при московском дворе упоминается, что юный царевич частенько дерзил Годунову и угрожал «смертию кровавой».
На съемках художественного фильма «Борис Годунов» по одноименной драме А. С. Пушкина
Выходит, у Годунова были реальные основания опасаться. Ведь бояре, выбирая между незаконнорожденным сыном Грозного и Бориской-выскочкой, встали бы на сторону Рюриковича. Но, как отмечал еще в XIX веке историк Михаил Погодин, зачем убийцам «вместо тихого яда действовать звонким ножом»?
Хитрый план или роковое совпадение
Ответы скрыты в материалах следственного дела, которое, кстати, дошло до нас в целости. Во второй половине XX века историк Руслан Скрынников детально изучил рукописи, сопоставил показания. И фактически оправдал Годунова.
Например, Нагие утверждали, что их сестра-царица первой прибежала на место происшествия. Быстро поняла, что к чему, и точно знает, кто убил дитя.
Памятный монумент царевичу Дмитрию рядом с местом его гибели в городе Угличе Ярославской области
«Но, во-первых, братья, по уверениям горожан, были «мертвецки пьяны» в тот день. А во-вторых — Мария, оказавшись возле тела сына, вела себя более чем странно: не оплакивала его, а схватила полено и избила мамку Волохову, громко выкрикивая имена «душегубцев», — писал исследователь.
Делала это с умыслом. Скрынников обратил внимание на свидетельства одного из дворовых — стряпчего Семейки Юдина. За пару дней до трагедии Михаил Нагой и Битяговский сильно повздорили: брат царицы требовал денег сверх «государева указу», но ушел ни с чем. И такое происходило часто.
Напомним, дьяк фактически правил уделом. Более того, был ставленником Годунова. Тот перевел его в Углич незадолго до прибытия Марии с сыном. Выходит, Нагие использовали смерть Дмитрия, чтобы поквитаться с ненавистным Бориской. Но преступление толком не продумали.
Картина Михаила Нестерова «Царевич Дмитрий»
Современные историки обратили внимание на еще одну деталь из рассказа стряпчего. В момент гибели он находился в тереме и видел, как царевича вдруг «бросило о землю, и било долго, и он накололся ножем».
Так родилась новая версия. Доктор исторических наук, сотрудник Института всеобщей истории РАН Любовь Столярова и врач-психиатр Петр Белоусов напомнили о недуге мальчика — эпилепсии.
Из материалов следствия ясно: ребенок с рождения страдал припадками. Один из последних случился за три дня до гибели. К приступам добавлялись «нецевеньи» — помрачение сознания. В такие моменты Дмитрий мог нанести раны окружающим. Так, однажды, «отъел руки» двоюродной сестре, в другой раз «поколол гвоздищем» мать.
Челябинская областная универсальная научная библиотека
Перед смертью, как показал стряпчий, царевича «било долго». Эпилептический припадок же, отмечает Петр Белоусов, длится всего несколько мгновений. Так что точнее было бы говорить о более грозном состоянии — эпилептическом статусе, когда приступы следуют один за другим и переходят в агонию.
Непосредственная свидетельница — мамка Василиса Волохова — вспоминала: нож в тот момент пришелся мальчику прямо по горлу. Но ни о каком фонтане крови, подмечают Белоусов и Столярова, не сказано. Значит, говорить о повреждении крупных сосудов (следовательно, и о намеренном увечье) не приходится.
Исследователи склоняются к выводу, что Дмитрий скончался не из-за ранения. Не было и самоубийства. Скорее всего, царевича погубила проклятая болезнь.